Во времена сновидений на допотопной земле жило много обращенных теней, привлеченные веселой проповедью Василиска и прирученные Ионой они принимали веру в спящего деда, облекались плотью и селились в городе Ом и в других новых городах освобожденных от власти диких теней и вольных первозверей. Таких существ называли Выстени, они становились добрыми гражданами растущих Садов, и были хорошими соседями, верными прихожанами храмов и замечательными кровельщиками, портными, ювелирами и мастерами сил и свойств в первых университетах.
В городе Ол жил один Выстень по имени Лойт, он был славным поэтом, мастером янтрических представлений, весьма уважаемым горожанином и почтенным придворным паном. Была у него жена обращенная русалка и две дочери, не самых красивых зато толковых и послушных. Но как говорили в Садах «выстень есть выстень, тень не выскресть» и действительно была в семье Лойта одна тайна. В подвале своего большого красивого дома стоявшего на площади речного вокзала прямо напротив дворца городского царевича Вольги, томилась взаперти его старшая дочь Ценцианта. Матерью девушки была древесная ведьма, лесная повитуха, кукушка-Сесилия. Когда Лойт еще обращался в плотское существо и имел нежнейшее совсем новое тело, еще годное к недалеким полетам, он сошелся с Сесилией и она родила ему дочку. Когда Лойт уплотнился и ветви деревьев перестали держать его, лесная ведьма бросила предателя вольной жизни. Тогда Лойт с дочерью на плечах спустился на землю, приминая траву и оставляя следы на сырой земле ушел жить в город.
К несчастью Ценцианта, унаследовала от матери ведьминские черты, и особенно ненависть к жизни в садах, ко всем городским обитателям, любила только отца, а все остальное желала сжечь. При этом она была удивительно красива, даже красивее матери и обладала опасными колдовскими чарами.
Лойт запер дочь в башне, он искал средства исцелить ее злую, вольную сущность и пресекал все дочкины попытки сбежать и напиться крови горожан. Особенно яростно Цинцианта рвалась на волю, когда слышала сквозь трубу дымохода, музыку доносящуюся из дворца городского царевича Вольги, в дни очередного бала по случаю победы над очередным первозверем, или пира в честь истребления очередной дикой тени.
Жена и дочери, как могли помогали Лойту, хранить тайну семьи. Они перемешивали рис и просо, рассыпали перед Цинциантой и пока та завороженно разбирала зерна по кучкам, мыли ее, расчесывали, кормили, читали ей добрые книги и пели гимны укрощения. На какое то время девушка успокаивалась, но в одну из лунных ночей, из дворца напротив вновь доносилась музыка, веселый смех и притягательных запах молодого царевича – тогда она не ввыдерживал, обретая звериную силу выгребала из камина горящие уголья, пыталась выбраться на волю через дымоход, воя как зверь и желая растерзать веселящихся без нее горожан. Но ряды стальных прутьев предусмотрительно вмурованных в стены дымохода, пока еще удерживали ее. Когда обессиленная и черная от сажи она падала на угли, мачеха и сводные сестры давали ей перемешанного с рисом зерна и вновь приводили Цинцианту в порядок.
Когда девушке исполнилось пятнадцать, она вновь почувствовала восход луны, услышала как тихонько во дворце разыгрывается оркестр перед очередным балом и с тоской поглядывала в манящую пасть камина из которого ей не удастся выбраться. Вдруг Цинцианта увидела как из трубы сыпется что светящееся, серебристое, огонь вспыхнул зеленым, погас и на почерневшие угли спустилась красивая женщина в красном платье.
“Здравствуй дочка” – сказала она и обняла оробевшую девочку.
Мать пленницы – Сесилия, узнала о страданиях девочки решила вызволить еее Впрочем были у древесной ведьмы и другие соображения насчет прекрасной дочери одержимой пирами и танцами.
Не только и не столько свободы для своей дочери хотела Сесилия, был у нее еще и коварный план. Пользуясь неотразимыми чарами дочери, и своим искусным колдовством, она хотела завладеть сердцем городского царевича Вольги, погубить его и завладеть его волшебным боевым крылом, что было выковано из крыльев теней и содержало в себе таинственное место.
Ведьма с помощью колдовства освободила дымоход и вместе с дочерью невидимые они оказались на крыше дома. Напротив во дворце Вольги зажигали огни. На этом празднестве должны были выбрать невесту для волшебного боевого крыла юного Вольги. У золотых ворот собирались экипажи с прибывающими гостями. Городские красавицы, лучшие люди города со своими дочерьми и званые гости других земель в костюмах нечисти кланялась сторожевым зверям и проходи во дворец.
Раз и сорочка Цинцианты превратилась в черное платье прохладное и непроглядное как тень на дне глубокого колодца, два и сажа на лице и теле девушки превратились в тонкую как тень белую пудру, три и лунные тени от затейливых кованых решеток на крыше превратились в свиту таинственной гостьи.
Толпа гостей расступилась перед Цинциантой, сторожевые звери сами поклонились ей и пустили во дворец. Сидя на своем высоком троне, облокотясь на пустое боевое крыло,
Царевич Вольга влюбился еще до того, как увидел Цинцианту, влюбился в тишину и выдох толпы предшествующий ее появлению.
Заиграла музыка и начались танцы, не видя никого кроме прекрасной гостьи с белым как снег лицом и в черном как сама чернота платье, Вольга спустился взял Цинцианту за руку и почувствовал на себе жажду, голод и власть. Он хотел отдернуть руку, но девушка диким криком приказала музыке — Громче! Быстрее! И оркестр сошел с ума, а инструменты пораженные освободившейся волшебной силой заиграли невообразимо громко. Вольга и Цинцианта сцепившись в танце похожем на кашачью битву в счиьанные мгновенья разгромили празднечную залу, свечи зажгли портьерыю вспыхнули горючие воды разлившиеся из разбитых бутылок и бокалов, гости бежали из дворца и только закалдованный оркестр продолжал играть в гудящем пламени.
Теряя силы и чувствуя что погибнет от такой любви и такого веселья Царевич Вольга поцеловал Цинцианту, на секунду она ослабела, тогда он прикусил ей губу, она вскрикнула от сладкой боли, а Вольга вырвался из ее объятий и скрылся в своем боевом крыле. С воплем обиды ведьма бросилась за царевичем в крыло и оказалась на маленьком острове посреди бескрайних облаков, под звездами просвечивающими сквозь синее небо и маленьким каменным домом на холме. Она обернулась и увидела как царевич выскользнул наружу сквозь обратную сторону крыла.
Так боевое крыло с заключенной в нем бешенной возлюбленной стало стало самым крепким из всех боевых крыльев , и в тысячах будущих битв до и после Потопа Вольга не знал поражений, отражал удары любого оружия, отдавал своих поверженных врагов на остров посреди облаков, на растерзание своей невесте. В недолгие мирные времена он и сам заходил внутрь и утешал одиночество Цинцианты.
