Младший из двенадцати — юный царь болотной Дельты Ставр-Стрижекрыл — опоздал на совет звездного шатра из-за того, что затянулась его свадьба, из-за того, что он был слишком влюблен в свою молодую жену сирену и не хотел уезжать от нее, оттого что он был совсем юн, не имел детей, не интересовался законами о престолонаследии, оттого что он был нечетным, лишним, поздним, не заставшим живого отца и не получившим от него ни благословения, ни имени, ни порядочной земли.
Прибыв на место совета, он застал лишь пепелище шатра и снисходительное презрение выживших братьев. Они взяли траурное перемирие, похоронили своих в высоких курганах на разных берегах реки Окалина, пообещали друг другу скорой и неотвратимой мести и разошлись, одни на восток, другие на запад.
Ставр остался, чтобы поплакать на кургане старшего из братьев — царя Модрича, он был добрее других и неплохо относился к Ставру, дал ему свое благословение и настоял на даровании младшему хотя бы топких дельтийских болот на краю мира.
Поплакав и помолившись Василиску с благодарностью, что он хотя бы своими глазами не видел этого братоубийства, Ставр уже расправил крылья, чтобы улететь, как вдруг заметил пляшущий над пепелищем звездного шатра светлый листок. Ставр подлетел, поймал его в воздухе. Это была страница, вылетевшая из “Вечного Голоса”, когда разорвали книгу. На ней было написано:
Останови меня, подруга,
Накрой безумие мое,
Своею девичью ладонью
Поющим ранам пасть закрой.
Сожми мне голову руками
И на колени уложи.
Устал я двигать небесами
И с целыми мирами рвать листы.
Я не могу остановиться.
Укрой меня, прижми к себе.
Я болен, мне нужна сестрица,
Как клетке маленькая птица.
Я не себя, я мир загнал.
Сейчас, быть может, где-то
Состав уходит с полотна
Из-за усталости поэта.
Останови, заткни мне рот,
Стяни запястья цепью.
Я твой ослепший Лансерод
На копьях вдохновенья.
Мне ран не надо омывать,
Выхаживать не нужно.
Шепни на ухо: ”Пора спать” —
И я умру послушно.
(поздний перевод И.А. Несмеяна)
Так ставричи получили свою часть Голоса, — возможно, самую бесполезную и из самой бесполезной части книги. Тем не менее этот фрагмент поэмы «Больной Всадник» (в других переводах «Пораженный всадник») стал реликвией рода Ставричей, более священной, чем даже славный меч Стрижекрыла по имени Утешитель.
Вернувшись в Дельту к своей молодой царице, Стрижекрыл обнял ее и сказал: «Мне в наследство от великого отца досталась сырая земля, глупые стихи и крылья. Мои братья обозлены, — наверное, будет большая и долгая война. Летать нам некуда, всюду нас настигнут братья или стрелы, поэтому я решил поставить крепкий город. Мы укроемся в нем, и никто не одолеет его башен и стен».
Трудность состояла в том, что земля Стрижекрыла была тогда еще ровной и топкой, нигде не было места, подходящего для строительства защищенного города, также мало было и крепкого скального камня.
Тогда Стрижекрыл полетел над Дунавой (позже этот участок реки назвали Ставрийским рукавом), нашел в ней самое узкое место, сдавленное с двух сторон обширными, но невысокими гранитными выходами, взлетел повыше, снял свои крылья и метнул их ровно в середину русла темноводной реки. Так образовался непохожий ни на что вокруг Стрижекрылый Утес, а Ставр Стрижекрыл стал просто Ставром и принялся за строительство крепости, Утешителем он высекал огромные камни, голосом пораженного всадника он передвигал их и громоздил друг на друга. Грохот камней и печальную песню о любви услышали обитавшие там людичи. Они поняли задумку божича, позвали своего бэра оратая и он пришли к Ставру на помощь. Особенно пригодилось то, что людичи умели придумывать, как делать новые вещи. Они начертили планы башен, стен, ворот, моста на ближайший левый берег, пользуясь божичем, как неустанным и вдохновенным скалотесом, и могучим башенным краном построили не только неприступную крепость на неприступном утесе, но и прекрасный город на левом берегу. В крепости они придумали поставить Опочевальный Храм, где Ставр жил бы со своей женой, жутковатой сиреной, а в городе — Гостевой Храм — высокий и просторный, где можно было бы справлять торжества, посвящать младенцев через горящую воду в Василискову надежду, играть свадьбы по благославению собственного божича и отпевать усопших воинов печальной песней.
Крепость и город, недолго думая, назвали Ставрос и Ставросса, а всю окрестную страну, раз уж на то пошло, — Царство Ставрия.
В иные века Ставрийское Царство владело всей Дельтой — от Распутья и до самого Сиренского Моря, — и Ставросса соперничала с самой Василиссой в богатстве, красоте и силе, а по древности давала сотню лет вперед. Но волны истории пронесли Ставроссу мимо нескольких важных побед, бросили на камни нескольких жестоких поражений, а затем оставили на тихом берегу вдали от судьбоносных событий и решающих битв.
Но только большая вода истории ходит где хочет, и вот, спустя триста лет покойного забвения, Ставрию, Ставроссу и Ставрос вновь подняло на гребень судьбы и от крепости ее стен на этот раз зависит судьба всего Севера… а может, даже и мира.
