Маргарита Най (17.11.900 –…)
Маргарита — девочка-сирена от крови духового рыкаря Оскольда Най. Ее отец обладал большим белым голосом, но при этом по характеру совершенно не походил на обычного духового — ему решительно недоставало скромности, мягкости и кротости, зато с избытком хватало яростной жажды кутежа, приключений, пьянства и бродяжничества. На Великий Простор духовой рыкарь мог попасть только в машинном отделении ковчега или гуляй-города, но кто допустит в сердце боевой машины шалопая и пьяницу, хоть бы у него и трижды могучий белый бас. Оставалась работа в каменоломнях, монотонная и вредная, или монашество и духовное пение в василисковых обителях. Най выбрал вольный, презренный и короткий путь — он пел в кабаках, жестоко пил, нигде не мог ужиться, скитался по Полонне, Поветте, Ставрии и в двадцать шесть лет замерз в сером обледеневшем сугробе за углом бара с каким-то тропическим названием и мигающей зеленой пальмой.
Маргарите тогда было уже семь лет и она хранила в бандерольном конверте три душераздирающе нежных, довольно длинных письма от папы, которые он присылал на каждый ее день рождения, после того как сбежал. Раньше письма ей читала мать, и они казались волшебными, но вот она прилежно научилась читать и ждала восьмого письма, чтобы прочитать его самой. Но восьмое письмо не пришло. А вскоре и к без того разбитому детскому сердцу поспело все объясняющее известие о смерти Оскольда Ная. Теперь папины письма — посильный труд бестолоковой головы и ласкового сердца — стали для маленькой Риты святынькой, добрым и грустным шепотом с того света.
Мать Маргариты работала в музыкальной школе в Рудре, вела классы фано и тоже могла пригубить лишнего, впрочем, без безобразий. Все ее безобразия пришлись на недолгие годы с Наем, когда он хоть иногда держался, и ей случалось видеть его тре глаза и слышать трезвым звенящий, как колокол, голос. После гибели беглого мужа два раза она начинала жить с мужчинами, но ее неуемно язвительный нрав не располагал к долгим отношениям, и пронзенные во множестве мест директор школы и местный городовой бежали от насмешливой «ведьмы!»
Перед войной мама и дочь переехали в Гернику и поселились в маленьком, но зато отдельном домике в конце Кленовой улицы. В то время у Маргариты уже прорезался голос сирены и ей полагалось место в сиренской школе в Коряжне. Герника оказалась ближайшим местом, где Тамара смогла устроиться в музыкальную школу. Так что теперь Маргарита носила форму почтенного заведения, имела не нулевой шанс стать ставрийской царевной, а в Гернику к маме приезжала только на каникулы.
