Пулев — участковый бездельник Зэмблы
Пулев — ополосок из оратайского рода Оленичей. Его отцом был родовой дядька мужского дома Зэмблы — Сид, а матерью — одна из пришлых вдовушек материнского дома Малина Неядова. Пулев от других небожичьих детей рода отличался ленью, задумчивостью, негодностью к любой учебе, почти оратайской силой и аппетитом. Вырос он, слоняясь между материнским и мужским домом, заглядывая порой в Гернику, чтобы раздобыть папирос, и на Яврос, где его всегда угощала чем бог пошлет Прекрасная Лея. Замечали Пулева и в мелких кражах съестного и бесполезных вещей.
Ополоски — сыновья оратаев, рожденные от человеческих женщин (людиц). Они не наследуют божическую силу, живучесть и долголетие оратаев, это обычные людичи, но зачастую дородные, крупные и внешне похожие на своих отцов божичей.
Многие думали, что Пулев станет преступником, ведь работать он даже не собирался, но вышло иначе — в Гернике освободилась должность участкового, Пулев занял непыльное место по протекции тетушки Ены, и стал хоть и бестолковым и ленивым, но все же служителем правопорядка. Работа была не бей лежачего, и он с ней худо бедно справлялся. Вставать рано ему было несложно (он по природе жаворонок), а уж слоняться по городу и окрестностям и спрашивать у кого как дела и раньше было его любимым занятием, только теперь за это еще и платили, кормили в ратуше, и выделили отдельный старый домик в конце Вишневой улицы.
Во время Соловара Пулев попал в пехоту, был ранен, лечился в госпитале, развернутом в Гернике, по выздоровлении его забрали к себе в службу охраны Бэздэза Лисовская и Казимиров.
После Исхода Пулев остался в Приполье, а когда Лисовская создала свой рыкарский отряд часовщиков, он прибился к ним. Пулев хорошо ладил с полевыми людьми, рано вставал, бродил по Василькову или разъезжал по окрестностям на своем оратайском Блюмишеле Кавалькада 902 года. Пулев был своим человеком для властей, государевы мужи не любили лишний раз соваться в Приполье, но имели там немалые интересы, здесь пригождался это хитроватый здоровяк знавший каждую собаку в Василькове и его окрестностях, и умевший как никто другой наладить взаимовыгодный диалог с этими больными на голову кислотными людьми.
Когда Лисовская сгинула в проклятом Поле, отряд распался, и Васильков заняли Сциллы. Пулев, чтобы угодить новым жестоким господам, стал охотником за головами и выслеживал вольных часовщиков, промышлявших в Приполье без дозволения Сцилл.
